Варка

Поиск по сайту


Меню сайта


Мини профиль



Посмотрите Альбом
Новая страница 1



Питьевая ВОДА
 


Экипаж ЕР-2 1946г.
 


Наше будущее:


О погоде:


Интересное

Населенный пункт с олноименным названием.

г.Теплице Чехия



Рекомендую сайты:
  • Школа с.Теплица
  • Аграрный лицей с.Теплица
  • Сайт города Арциза
  • Русский портал города Теплице (Чехия)
  • Блог о курорте Теплице
  • Телепрограмма на все каналы


  • Статистика
    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0



    e-mail
    Новая страница 2

    почта @teplitz.ru



    Как создать почту?



    Возраст teplitz.ru


    Вы вошли как Гость · Группа "Гости" · RSS 21.05.2019, 01:38

    Этот рассказ прислал мне житель нашего села Валерий Комар, 1953 года рождения.
    Валерий прожил в Теплице годы своего детства и юности. В рассказе речь идёт о его бабушке, отце и родственниках,
    которые тоже проживали в нашем селе уже после описанных событий.

     

        Варка

         МА-РР-ИН-КА!...МА-РРР-ИН-КА!

        Шептали с глухим клекотом ее пересохшие от волнения и вновь пережитого ужаса губы.

         Варвара проснулась вся мокрая, в холодном поту.

    … Опять.. опять … Ей снилась Маринка..

         Карпо, Карпо тихонько позвала Варвара мужа. Подай воды… Воды…

         Карпо молча, поднялся с кровати, на которой он спал в соседней комнате. Подошел, молча, нежно вытер лоб, и пересохшие, потрескавшиеся губы. Также  осторожно поправил ей подушку под головой и, еще одну, небольшую, уложенную под суставы искалеченных болезнью коленей, напоил кипяченой водой через носик специального чайничка.

          «Уже столько лет прошло после войны, но этот кошмар ее никак ее не покидает. Скоро будет тридцать лет как она лежит из-за паралича недвижимой и почти каждую ночь ее мучает один и тот же кошмар»: - думалось Карпу.

         Ей постоянно снился один и тот же сон….

         Ее любимое столь долгожданное дите с тянущимися к ней ручонками медленно поглощает бездонная трясина. Вот она все глубже и глубже и скоро совсем ее не будет видно.  Варвара рвется из последних сил и ничем ей не может помочь. Ее покинули последние силы.  Вода бесследно поглощает ее Маринку!

         Это произошло в ноябре 1942 года. Через год с начала оккупации.

    Холодное ноябрьское утро на первый взгляд было самым обычным, как и все дни, фашисткой оккупации. Варка заглянула в небольшое оконце сенцев, смотревшее в сторону леса. Увидела пожелтевшую от утренних заморозков траву и усыпанную инеем хвою деревьев.  «Надо хлопцев поднимать. Пусть  наберут воды из колодца воды и наколют дров для печи. Тех, что есть, не хватит приготовить обед» - подумала Варка. Растопила печь и стала готовить детям завтрак. Завтрак был скудный – кроме ломтя хлеба да трех картофелин в доме ничего не было.

         Разбудила хлопцев, послала с ведрами принести воды с колодца в хату,  двухгодовалую Маринку начала одевать. Подумала: «Закипячу кипятка с «иван-чаем» - вот и завтрак сытнее будет.

    Сонная Маринка всхлипывала, нарочито капризничала, не хотела одеваться, зная, что она любимица мамина.

    Маринка для Варки (так любовно называл ее муж Карпо) была долгожданным ребенком. С замужества она с завидным постоянством рожала хлопцев. В мужском царстве она мечтала о дочке – помощнице ей по хозяйству и подруге по семейным женским тайнам.

          Вдруг резко распахнулась настежь дверь в хату. На пороге стоял  встревоженный полицай Вася.

          Увидев вооруженного полицая, Варвара сразу так и присела со страху на лавку.

          «Тетка Варка швыдко вбирайся» - прогремел он, «Немцы вас идут расстреливать. Как семью красноармейца – коммуниста»!

    Ошарашенная Варвара начала метаться по хате, собирая нехитрые пожитки и харч в дорогу.

           «Тетка Варка, не маем часу на сборы – зараз будуць немцы» - крикнув Вася. «Хапай дзяцей и беги до лесу». Славу Богу, колодезь был прямо возле ворот дома, да и встревоженные хлопцы уже стояли на пороге. Схватив в охапку Маринку,  Варя бросилась с хлопцами что – есть силы прямо к лесу.

            Подбегая к пролеску,  услышала, что немцы уже возле их дома. Было слышно тявканье собак и отрывистая, лающая немецкая речь.

    Увидев, что дома уже  никого нет гитлеровцы с собаками бросились за убегающими вдогонку.

            Уже в лесу  Варвара поняла, что от собак им никак не спастись. «Спасение только в болоте» лихорадочно думала, убегающая с Маринкой на руках Варка. И она приняла единственно правильное решение - надо спасаться в болоте.  Умудренная житейским опытом поняла, что собаки в болото   не пойдут, а эсесовцы- холеные немцы тем более!

            Перепуганная Маринка всхлипывала и вся, дрожа от страха все крепче прижималась к любимой мамочке. Она страшно боялась собак, боялась немцев, зверства которых она уже видела. Не смотря  свой малый возраст.

          Еще страшней было Варваре – она боялась за детей. О зверствах фашистов она знала не понаслышке, каждый день в Софиевке, а также в Корюковке совершались злодеяния фашистов. От ужаса  быть убитыми ноги сами несли к знакомой тропинке, по которой в мирное время ходили люди по болоту за клюквой- ягодой.

           Болото с бездонной трясиной начиналось в метрах ста - ста пятидесяти от их дома. Слава Богу,  успели добежать!

    В то холодное ноябрьское утро трясина  была уже покрыта тоненькой очень хрупкой коркой льда, но болото еще не остыло – парило теплом, накопленным за жаркое непродолжительное лето.

    Варвара просила хлопцев, именем Бога, не бояться углубиться подальше в болото и спрятаться от немцев за кочками и не выходить пока она не позовет. Ноги вязли в жидком торфяном месиве, каждый шаг давался с трудом. Во рту стояла противная горечь. Очень хотелось пить. Казалось, дальше идти нет сил, но не время думать об усталости, когда решался вопрос о жизни и смерти.

    Варка хотела как можно дальше углубиться с детьми в болото, но не успела. Враги приближались, уже отчетливо виднелись их силуэты, четко были слышны крики гитлеровцев и лай собак, преследовавших их. Немцы, дойдя до болота, сразу же открыли им вслед ураганную пальбу из автоматов. Прячась от пуль беглецы бухнулись в болото, барахтаясь переползли за кочки.

    Маринка, чувствуя, что происходит что-то неладное и страшное громко заплакала, обнаружив тем самым местонахождение беглецов. Немцы радостно загоготали. Предчувствуя дикую охоту на людей, и спустили с поводков собак.  Было очень страшно, когда сама смерть пришла по их души.

     Варка с детьми гонимая диким ужасом сохранения жизни бросилась в болото с бездонными окнами трясины по тропинке, которую знали только они – местные жители - люди болот

       Немецкие овчарки, добежав до болота, жалобно заскулили и ни как не хотели идти в воду как их только безжалостно не пинали ногами каратели. Эсесовцам также не хотелось лезть в болото – видели широкие окна трясины и топкость болота.

     Душегубы разозлившись еще больше  начали в бессильной злобе беспорядочно палить из автоматов по болоту. Варвара приказала хлопцам спрятаться за кочками, погрузившись полностью в болото, чтобы торчала только голова, чтобы они могли дышать. Сама с Маринкой тоже полезла в холодную жижу.

        Маринка боялась воды, да еще и холодной, заплакала и воспользовавшись тем что Варка ее временно отпустила чтобы прощупать палкой почву за кочкой (чтобы не засосало их болото )  не осознавая опасности ухватилась за высокую траву и  стала вскарабкиваться на кочку. Ей удалось   немного приподняться над кочкой и что-то горячее ее больно ударило в грудь и голову, опрокинуло назад в воду. Громкий плач ребенка захлебнулся. Варвара громко заревела как раненая медведица.  В трясину медленно погружалось уже мертвое тельце ее любимое, ненаглядное дете с простреленной грудью и почти отсутствующим лицом, снесенной наполовину головкой.

     Она уже мертвая, почти поглощенная трясиной, тянула к верху, к свету, к солнцу, к маме свои распростертые ручонки словно просило о помощи и не хотело с ними расстаться.

      Варка как раненый зверь бросилась ей на помощь, но обрушившаяся лавина свинцовых пуль из фашистских автоматов и испуганные крики мальчишек, звавших ее, остановили ее.

     Слава Богу!  В нее не попали.

    Она вдруг осознала, что Маринки уже не вернуть, а надо спасать хлопцев. Надо жить ради них! Пусть им уже: Володе - тринадцатый пошел, а Виталию -  десять.  Без нее они просо погибнут здесь, утонут в болоте или  от переохлаждения, или же просто погибнут от голода или рук  оккупантов.

        Она подползла к ним по болоту. Обняла плачущих тихонько детей.

    Просила их согревать телом друг-друга, сама прижалась с ним, говорила им не высовываться из-за кочек, чтобы не было, так как с Маринкой. Просила Бога об их спасении. Детям наказала постоянно повторять мысленно краткую Иисусову молитву «Господи спаси и помилуй мя». Сама тоже постоянно молилась Господу, иногда забываясь тревожившими  ее мыслями. За что Господи? Чем я тебя прогневала, что я сделала не так?  За этот день и ночь передумала все на свете, все, что было за весь период немецкой оккупации и могло прогневить фашистов…

          Немцы после прихода, сразу же повесили объявление на бывшем здании колхозного правления, что всякий, оказывающий помощь красноармейцам, как: в пище или предоставлении крова, не зависимо от возраста и пола будет немедленно повешен или расстрелян. Если виновный не будет обнаружен, то будут повешены заложники -  гласило объявление.

            «Почти как у коммунистов. Только методы более жесткие и прямолинейные» - подумала Варя, вспоминая лихие годы гражданкой войны, продразверстку, коллективизацию, голод и мнимых «врагов народа».

             «За что? Кто же донес? Может за солдатиков» - думала Варвара, сидя в болоте по самую шею…

     Это произошло еще в начале войны, когда разбитые немцами советские войска, отступали отдельными группами, пробиваясь к своим. Как то зашли на хутор трое молоденьких голодных и  совсем ослабевших солдат. Шли медленно, тяжело дыша, чуть переставляя ноги, поддерживая друг – друга. Все они были не вооружены, в грязном красноармейском обмундировании, подпоясанные солдатскими ремнями и в пилотках. Солдатские гимнастерки и брюки их были мокрые от дождя или от болотной тины. К их сапогам прилипла торфяная жижа. Лица у всех были темные, загоревшие, щеки впалые, под глазами черные круги, глаза ввалились.

    Напуганные хуторяне попрятались по хатам и потихоньку подглядывали в окошки – гадали, пройдут мимо, от греха подальше или же зайдут кому- то в хату. Боялись.  А вдруг немцы? Налетят, выскочат из леса  как утром.

          Хата Варвары была крайняя от леса – метров сто не больше. Вот и зашли они к ней.  Зашел первым один из них – белобрысый. Чуть шевеля языком, тихо попросил воды и поесть: «Четверо суток ничего во рту не было. Помоги мать».

           Варвара читала немецкое объявление «За помощь красноармей-цам…», знала, как и все жители хутора о его содержании, но не могла поступить иначе – не по-крестиански это было!

         Научилась Варя грамоте и любви к Богу в церковно-приходской школе в Корюковке. Глубоко в душу Вареньке запало Слово Божие.

    Да знала Варка, что рискует своей жизнью и жизнью детей – но не могла поступить иначе, поступила по хрисиански – напоила, накормила, дала помыться. Да и воды было вдоволь – колодезь стоял на улице прямо около дома. Что могла – выделила из одежды мужа и старшего сына.

           Застелила на стол большую, белую, как на праздник, скатерть и поставила все, что было: достала из печи, приготовленные детям щи, и из погреба принесла квашеной капусты с огурцами и грибов. В сенях тяжело грохнула крышка сундука: достала сало, спрятанное на черный день. Все поставила на стол. Ведь столько дней они ничего не ели …

           Солдатики ели мало. Видно очень устали. Потом, спали почти сутки. Покормив, Варка отвела их в хлев, где лежало сено рыжее, скошенное еще в прошлом году Карпом.

          Стерегла сон солдатиков и себя с детьми от немцев сидя у хлева на скамье весь день и ночь. Все думалось: «Абы обошлось…»

         Ночь была тихая и темная. Где-то мычали коровы, на выгоне ржали кони. Под утро спустился густой туман, в котором утонули и лес и хаты хутора.

         Солдатики проснулись сами рано утром, на рассвете. Варка дала им на дорогу хлеба и сала – знала, что врядли кто еще их покормит в ближайшее время.

           Где они? Может как раз в этот момент мать этих ребят также помогает Карпу, Ивану, также отставшим в боях от своих. С самого начала войны ушел добровольцем ее Карпо на войну. Получила от него одно единственное письмо- треугольник полевой почты. Сообщил, что в первом же бою был ранен в левое плече и отправлен в госпиталь под Москву. Под Москвой в танковом училище учился и ее сын Иван. Наивно думала вот, и свидятся Карпо с Иваном.

          В  пятнадцать лет Иван впервые увидел в Корюковке советский тяжелый танк. Его мощь потрясла его и Иван решил: «Непременно буду танкистом». После окончания  «семилетки» поступил в танковое училище.

         «Где он теперь? Жив ли?…» - думала Варвара. После оккупации о нем она ничего не слышала, да и не могла получать писем от них на занятой врагом территории.

        Весь год оккупации она старалась, оберегала детей и от немцев и от партизан. Особенно она волновалась за Володю при своих годах, он рос крупнее остальных его сверстников и выглядел значительно старше, хотя по уму был совсем несмышленым, наивным увальнем.

       Немцы ходили по хатам собирали подростков, молодежь на работы в Германию. Варка отпугивала их, обвязав детей тряпками.

     «Чири, чири» - кричала она.  Чирей немцы очень боялись. От партизан Володю просто напросто прятала – те без разговоров сразу же забрали бы.

         Главной целью тех, кто находился на оккупированной советской территории, было выжить. Способы выживания были разные. Одни шли в партизаны, другие поступали на службу в полицию или становились старостами и бургомистрами, работали в открытых оккупантами больницах и школах.

           Большинство же мирных жителей стремились к одному: не попасть под пули, безразлично - немецкие или партизанские, добыть хлеба, картофеля и иных продуктов для себя и своей семьи, чтобы не умереть с голоду, достать хоть немного дров, сохранить теплые вещи, чтобы не погибнуть от холода.

          В тяжких думах и молитве прошел день.

         Тихо падал крупными хлупями мокрый первый ноябрьский снег. Хлопцы уже перестали всхлипывать, дрожать от страха и холода.

    Немцы тоже уже устали стрелять: наверное, у них боеприпасы закончились, а может, решили, что беглецы уже погибли, если не от пуль, так от переохлаждения или же утонули в трясине. Разожгли костер, весело переговариваясь,  покормили собак. Наступила холодная ноябрьская ночь. Мороз крепчал.

         Было видно на фоне горящего костра, что их осталось трое. Они гремели порожними консервными банками, бросая их по кустам, иногда постреливали в сторону болота.

         Уже под утро, когда весь лес и болото покрылось белым пушистым снегом, а болото тонким льдом каратели решили, что беглецы уже погибли не от пуль так от холода, или утонули в трясине, ушли, оставив непогашенным, еще тлевший костер.

          Варка осторожно выползла из болота. Убедившись, что немцы ушли ,а не сидят нигде в засаде, она позвала хлопцев к костру. Наспех очистившись от тины и немного обогревшись, они поторопились подальше уйти от этого проклятого места, боясь, что немцы вернутся.

           Володя набрал в пустую консервную банку  тлеющих углей с костра, что бы потом можно было разжечь костер и обсохнуть, удалившись подальше от хутора.

        Варка уже продумала – им некуда бежать, кроме как в партизанский отряд. Возвратиться в хутор – это верная смерть, в Корюковку или в Софиевку к родственникам тоже побоялась. Ведь нашлись же «доброжелатели», выдавшие их эсэсовцам как семью красноармейца значит и коммуниста. Пошли в партизанский отряд.

         В лесу было тихо и тревожно. Везде мерещились немцы. Варка вздрагивала от любого треснувшего сучка, веточки.  Сзади, за ней, топали, мелко перебирая ногами, тяжело дыша и дрожа от холода, Володька и Виталий. Постоянно оглядываясь,  Варка видела как, тянет их худые ослабевшие тельца от голода и стужи мокрая одежда к земле.

    «Быстрей бы добраться до партизанского отряда, обогреть и накормить детей. Не заболели бы… Слишком уж много бед взвалилось на их слабые детские плечи  за последние сутки» - думалось Варваре.

      Проходя через пролесок, пересекли лесную дорогу, на которой увидели ужасную картину смерти: опрокинутая телега, бездыханный конь в оглоблях. Рядом лежал убитый старик в разбросанном взрывом полусгоревшем сене.

       Уставшие, полуживые беглецы, привыкшие в годы войны, к смерти молча, миновали это страшное место.

       «Наверное, надо набрать сена, пора развести костер и обогреться» - решила Варка, как вдруг как из-под земли выросли две фигуры. «Немцы!» -  решила Варка. Пугаться у нее уже больше не было сил.

    Но, то были двое партизан в черных овчинных тулупах и с автоматами на груди. Видя мокрую, дрожащую от холода, чуть живую женщину с двумя детьми партизаны сняли с себя верхнюю сухую одежду, которой укутали беглецов и отвели их в партизанский отряд.

         Не думала Варка, что встретит в партизанском отряде того седовласого солдатика, что приютила его с товарищами в начале войны.

       «Здравствуй мать» - громко приветствовал он Варку. Она его сразу не узнала – ведь прошел уже год после встречи с ним. Да и возмужал солдатик – стал настоящим мужчиной, партизаном.

      - Спасибо мать… У меня теперь две матери… Одна на свет родила, а другая от голодной смерти спасла… С твоим хлебом и салом мы до самих партизан дошли. Теперь воюю…

    Был он одним из командиров отряда.

        Поведала и она ему свою страшную историю.

    Попросила Варка партизанского командира, защищая Володьку, чтобы партизаны не брали его на боевые действия, ссылаясь на его малолетство. Пожалел командир Варку - пообещал  и выполнил, обучив Володю стрелять из винтовки,  определили его в охрану партизанского лагеря и в помощь женщинам по - хозяйству…

       «А где же твои товарищи? Где же те двое?» - спросила Варка.

       - Погибли мать в бою… За Родину… .

        И еще она узнала страшную весть, что немцы заподозрили  полицая Васю, который их спас, предупредил о расстреле, что он партизан (разведчиком которых он действительно и был) и расстреляли его. 

         С этого момента у Варки жизнь круто изменилась. С  ноября 1942 по 19.03.1943 (освобождение Советской Армией Корюковки) она находилась в  отряде партизанского объединения  О.Ф. Федорова. Но не считала себя партизанкой. «Я же не воевала, не стреляла в немцев. Какая же партизанка? – говорила она. Ну, только, что подшивала одежду партизанам, стирала ее да ухаживала за ранеными.

            Совсем не понимала Варка, что голодный и не обстиранный партизан – плохой солдат, что ее активное участие в жизни отряда также считается  участием в партизанском движении.

          В конце 42-го во все группы  немецких армий был разослан приказ о борьбе с партизанами. В этом приказе говорилось, что партизан надо уничтожить любыми средствами, не щадя ни женщин, ни детей. Враги сжигали деревни вместе с детьми, стариками и женщинами.

     Немцы постоянно охотились за партизанами – хотели уничтожить не только отдельные партизанские отряды, но и полностью партизанское объединение  О.Ф. Федорова. Но как они не старались, привлекая отборные эсэсовские войска, танки, бронетехнику, авиацию и артиллерию это им не удалось. В безумной злобе они перед самым уходом с Черниговщины набросились на районный центр Корюковку, который был центром партизанского движения на Черниговщине.

     Предлогом для безумной мести послужило практическое уничтожение партизанским  объединением  О.Ф. Федорова в конце февраля 43-го фашистского гарнизона Корюковки, состоящего в основном из венгров (мадьяров), которые проявили себя как настоящие душегубы – очень жестоко обходились с местным населением.

        Как потом узнала Варвара, немцы не простили  партизанам этой дерзкой вылазки и решили отыграться на мирном населении.

        Все происходило по четко разработанному сценарию, который гитлеровцы уже не раз проводили: в белорусской Хатыни, чехословацкой Лидице, французском Одаруре и многих других деревнях Украины и Белоруссии.

        Беда пришла в Корюковку  01.03.1943 года, когда эсэсовцы вместе с украинскими полицаями (шуцманами) окружили райцентр плотным кольцом. Каратели под видом проверки документов входили в дома и расстреливали всех, кто там был. А затем поджигали жилища. Видя, что людей, было, очень много стали собирать всех в церковь, кинотеатр, и другие общественные здания, где их убивали и поджигали здания, бросали людей, детей живыми в огонь.

       Как потом Варвара узнала из газет: в Корюковке фашисты  сожгли и расстреляли 7 тысяч мирных жителей и сожгли 1390 домов. Корюковка – самое большое поселение в Европе уничтоженное нацистами во  Второй мировой войне. В Корюковке было уничтожено в 45 раз больше мирных жителей, чем в Хатыни, в 41 раз больше чем в Лидице и 12 раз больше чем во Одаруре.

     Не прошло даром для Варки пережитое в болоте – заболела она полиартритом, перекрутило ей все суставы, все кости, парализовало, лишило движения ее сразу  же после войны в 1946 году. Да и Володя не дожил до пенсии, Виталий прожил 62 года…


    Варвара Митрофоновна Фото - 1930- 1935г


    Снимок сделан в Снове 1932г

    Скачать статью "Варка"


    с.Теплица, Арцизский р-н, Одесская обл. © teplitz.ru 2019